Я бледнею, я краснею, захотелось ей сказать
Я сбил! Я сбил, я сбил, товарищ командир.
Ай-яй-яй-яй! Что ты натворил.
Придется родителей к директору вызывать.
Но, между прочим, Иван Федорович, сбивать самолеты противника - это не подвиг. Это, так сказать, обязанность истребителей. Наши будни.
Будем жить.
Как же вы не заметили? Мы же сегодня над моей Украиной дрались.
А как тут заметишь? Те же поля, дороги, села.
Э, нет. А воздух? Другой. А небо - голубее и земля зеленее.
Командир, насчет зелени - у нас в Сибири...
Ну зачем, дорогой, Сибирь? Приезжай в Бакуриани.
Ты там посмотришь, что такое зелень.
Там кора... - Ты Енисей видел?
Не видел. А ты Цхенисхали видел?
Поехали.
Ты же связь, а не балалайка!
Живых к живым всегда распределить успеем.
Макарыч, принимай аппарат! Во, махнул не глядя.
После боя сердце просит музыки вдвойне!
Какое училище? - Оренбургское. Ускоренный выпуск.
Взлет, посадка. Ясно.
Война - это все приходящее, а музыка вечна.
Завтра, от силы послезавтра война кончится.
Как только узнают о нашем пополнении, разбежится Люфтваффе кто куда.
Орлы! - Волки.
Лейтенант, возле самолета не курите.
А я не затягиваюсь.
Что, не нравлюсь? Что вы на меня так смотрите?
Ты у меня пятый.
Кто из вас самый смелый?
Ну, смелые здесь все, а самый опытный...
Пацанов не брать. В бой идут одни старики.
А мы? - Возьмите и нас! - Не подведем!
Да не спеши ты, на твой век хватит.
Изучайте карту района боевых действий.
Вон, как люди делают.
Б5. - Потопил.
Болтуны. Привыкли говорить: «немец трус», «немец боится лобовой», «обязательно отвернет». А мой не отвернул. Да так, что плоскости поотлетали.
А помочь: знаешь, Серега, в жизни бывают минуты когда человеку никто, никто не может помочь. Рождается сам и умирает сам.
В ставке Гитлера ходят упорные слухи, что некоторых советских соколов некоторые не сознательные механики перед боевым вылетом крестят.
В ставке Гитлера все малохольные…
О... Солдатская заповедь: подальше от начальства, поближе к кухне.
Где здесь продеваются нитки? - Какие нитки? - Но это ведь летающая швейная машинка?
В 19-ом сонете Шекспир сказал: гуляй, Вася!.
Ромео из Ташкента загрустил, Джульетта в кукурузнике умчалась.
Тебя я понял, умолкаю, не то по шее получу и подвиг свой не совершу.
Ну, ясное дело, я же не могу отвернуть.
Все-таки герой Советского Союза, комэск.
Ну да, и девочки из столовой смотрят.
Как у тебя там, маэстро?
Все нормально, падаю.
Ну могЁм. - Не могЁм, а мОгем.
Макарыч, принимай аппарат. Во, махнул не глядя.
Противника недооценивать нельзя. Немец - мужчина серьезный.
Запугаешь до боя - сразу преимущество.
Кемфе мит мир алейн, верен ди штардц, верун веруц нихт гешисен. Маэстро.
Не тяни, а то получишь по шее.
Выходи драться один на один. На взлете бить не будем. Маэстро.
Сколько рисовать? Две? Бегу.
«Две»! Тут одного пока завалишь, запаришься…
Да. - Бой видел. Все видел.
Кресты, кресты, кресты, кресты. - Ну а сам-то стрелял?
А как же? Все до последнего патрона. Вот только все мимо.
И в тот же миг влюбленное созданье включив форсаж, умчалось на свиданье.
Зоечка, а вот скажите, кто вот эти парни?
По-моему они не с нашего двора.
Они даже не с нашей улицы. - Это точно, Вано.
Вот ведь люди, человечество, должно когда-нибудь понять... что ненависть разрушает.
Созидает только любовь. Только любовь.
Да какая разница, браток: наши, ваши.
И вообще, там первым распишется рядовой пехотный Ваня. - Да и по праву. Вот так.
Командир, все приходящее, а музыка вечна.
Хочу жениться, прошу разрешить. - Да.
Да. Нет, это ты хорошо придумал. Самое главное - во время.
На свадьбу позовешь. - Рахмат джонаке.
Что? - Спасибо по-узбекски.
Будь ласка. - Не понял?
Пожалуйста по-украински.
А если вам дивизию дадут? Где балалаек наберемся?
Драка будет страшной. Сегодня в бой идут одни старики.
Да не торопитесь, ребята. На ваш век хватит.
Эх, молодежь, молодежь. А ты знаешь, что самое тяжелое в нашей работе?
При минус 30 копаться в моторе.
Самое тяжелое в нашей работе - ждать.